Terri Lyne Carrington: иногда нужно пускать

пыль в глаза.

Возможно ни один барабанщик, кроме Бадди Рича (Buddy Rich), не становился профессионалом так рано, как Терри Лайн Кэррингтон (Terri Lyne Carrington). Сейчас она живёт в Бостоне и является профессором Беркли, но началась её карьера в 1972-м году, когда ей было всего семь лет. В возрасте 11 лет ей вручили приглашение на обучение в легендарную школу музыки Беркли. Наставниками её были Джэк Дежанетт (Jack DeJohnette) и легендарный Алан Доусон (Alan Dawson), а играть ей приходилось с величайшими именами джаза. Помимо сессионной барабанщицы мирового класса (в основном для Херби Хенкока (Herbie Hancock)), Кэррингтон также работала на постоянной основе в телевизионных ток-шоу 90-х The Arsenio Hall Show и Vibe.

Её первый сольный диск, Real Life Story 1989-го года, был номинирован на Гремми. А из недавних можно упоминуть Jazz Is A Spirit 2002-го и, вышедшее в 2007-м, переиздание Purple: Celebrating Jimi Hendrix - убийственная игра французского гитариста Нгуена Ле (Nguyen Le) с Терри Лайн на барабанах и вокале на 5 треках. Её новый соло проект "More To Say... Real Life Story/Next Gen" был выпущен в январе 2008 года, в котором представлены композиции с такими именами, как Нэнси Вилсон (Nancy Wilson), Джорж Дюк (George Duke), Патрисия Рушен (Patrice Rushen), Кирк Валум (Kirk Whalum), Еверетт Харп (Everette Harp), Кристиан МакБрайд (Christian McBride) и другими.

Какая была ваша первая джазовая пластинка?

У моего отца были тысячи пластинок. Я столько джаза переслушала ещё будучи в утробе матери. Помню, как он часто ставил Джека МакДаффа (Jack McDuff, орагинст), Джеймса Брауна (James Brown, орагинст) и Бена Бранча (Ben Branch, госпел). Также много слушала всякого блюза, чтоб проникнуться ощущением джаза, игрой с оттягом, свингом.

От какой музыки Вы получаете наибольшее удовольствие?

Я не выделяю чего-либо конкретного для себя. Играю согласно рамок стиля и при этом никогда не испытываю ощущения, что что-то происходит не так, даже если всё грохочет и закладывает уши. Такова природа инструмента, конечно если это не является нормой и так происходит не всё время. Я глубоко верю в использование всего динамического диапазона барабанной установки. Но если попытаться выделить что-нибудь в смысле «музыкального удовольствия», то скорее всего это хардкорный хип-хоп, который -правда- не сильно богат хорошими текстами [смеётся]. Но мне нравятся рифмы, хоть я могу быть и не согласна с тем, что они говорят. Нравится, как они всё это соединяют воедино — в основном потому, что это первобытная агрессия, а мне нравится ощущение мощных грувов.

Тони Вильямс или Элвин Джонс?

Оба. В молодости я бы выделила Элвина. Потом, по мере взросления, я бы уже скорее сказала Тони. Но на самом деле я люблю Джека Дежонетта, который вобрал себя звук обоих. Элвин и Рой были его кумирами, а Тони для меня как продолжение Роя — в своём смысле, конечно.

Кэррингтон говорит, что её музыкальный стиль «смешение традиционного джаза и грувовой музыки», и признаётся:

Я теперь не слушаю особенно много джаза, разве что какие новые записи по совету учеников. В основном слушаю современный мэйнстрим R`n`B и хип-хоп. Люблю слушать соул, так как он трогает меня глубоко. Джаз люблю, конечно, но я его слушаю и работаю одновременно, анализирую его. А соул музыка бьёт прямо в душу, я чувствую это.

Когда вы впервые взяли барабанные палочки?

В возрасте семи лет. Мой дед играл с такими людьми, как Чу Бэрри (Chu Berry, саксофонист) и Фэтс Воллер (Fats Waller, пианист) в окрестностях Бостона. Отец играл в основном на саксофоне и немного на барабанах, он и начал учить меня потому, что его отец умер за полгода до моего рождения. Он умер от сердечного приступа после сета с Джене Аммоносом (Gene Ammons, саксофонист).

О чём вы думали? Каково это было?

Отец обычно ставил записи, и я играла вместе с ними. Я постоянно ходила с ним на концерты, когда кто-либо приезжал к нам в город, там я всегда сидела рядом с Кларком Терри (Clark Terry) и Рашааном Роландом Кирком (Rashaan Roland Kirk). Вот что я помню. Отлично проводила время с Максом Роачем (Max Roach), тусовалась с ним и училась у него и других мастеров, таких как Папа Джо Джонс (Papa Joe Jones), Арт Блэки (Art Blakey), Рой Хайнес (Roy Haynes) и такими не барабанщиками, как Тэрри Кларк, Диззи Гиллеспи (Dizzy Gillespie) и многими другими. Воистину, это было, как благословение, получить такой опыт.

Когда вы осознали себя барабанщицей?

Я никогда иначе и не думала. Это то, чего я всегда собиралась делать.

Играете ли вы на каких-либо других инструментах?

Играю на пианино на уровне достаточном для написания песен. Но всерьёз не играю, ибо не хватает времени. Я брала уроки пианино ради познания гармонии и мелодии. Ещё я хотела бы приобрести и научиться играть на акустическом басе.

Что больше всего беспокоит вас в турах?

Что я не могу быть дома. А однажды, в перелёте с Хэрби Хэнкоком, нам пришлось вернуться после взлёта, так как один из двух двигателей самолёта отказал. Но это скорее было пугающе, чем беспокоюще.

Как бы вы сравнили преподавательскую деятельность с записями на студии и поездками в туры?

Это совершенно разные вещи. Преподавание — это воспитание и забота о будущем человека, ну точнее о части будущего. Исполнение несет за собой личную награду, так как тебе аплодируют и восхваляют сразу и многие. Во время преподавания ты воздействуешь на одного человека, и от этого совершенно другая отдача. Люди обучали и воспитывали меня, так теперь и я должна передать дальше эти знания. Это более чем важно — это ответственность.

Развивается ли до сих пор джаз как форма искусства?

Да. Основы словаря джаза уже установлены, но молодые исполнители находят новые и совершенно другие оттенки и текстуры, которые можно в него добавить. Особенно хорошо это получается, смешивая джазовые основы с музыкой нового поколения.

Чего современные исполнители не делают сейчас?

Они не уделяют достаточного внимания старой музыке, просто для познания, опоры. Не то, чтоб они должны это всё играть, но знать это необходимо.

Что вашим студентам труднее всего даётся в изучении?

Джазовые основы и ощущение. Они не слушали тысячи или даже сотни тысяч записей, которые могли бы дать всё, что нужно знать.

В качестве композитора вы не столь признаны, как этого заслуживаете. Каков следующий шаг на этой стезе?

Вчера как раз меня спрашивали по почте снять фильм, ждите теперь новостей. Только что закончила диск “More To Say ... Real Life Story/Next Gen”. Real Life Story был моим первым альбомом на Полиграм, так это его продолжение. Это грув-джазовая пластинка, на которой представлены многие замечательные люди. Я очень горжусь ею, она представляет смесь традиционного звука, которым я обычно играю, и качёвой музыки, которую я слушаю. Она не очень сложна мелодически и гармонически, как мои джазовые работы, но я очень горда ею и вложила не меньше энергии и стремления в неё.

Какие размеры барабанной установки вы предпочитаете?

В основном я играю на 20-дюймовых бочках. 20" подходит и для джаза и для современного звука. Я просто настраиваю их по-разному и использую разные пластики. Я всегда играю на 10-ти, 12-ти и 14-ти дюймовых томах. Могу добавить 8" том для неджазовых ситуаций, или иногда добавляю 16", но играю редко на нём. Это повсеместно стандартные размеры, но я всё больше предпочитаю глубокие томы для неджазовой музыки. Малые барабаны всегда 14"х5" или 14"х5.5". Тарелки стараюсь использовать одинаковые вне зависимости от стиля, что становится моим собственным звуком. Я разработала High Definition райд совместно с Zildjian, который отлично справляется со всеми стилями, также использую Constantinople райд.

Если бы вы играли на каком нибудь другом инструменте, какой бы он был?

Что-нибудь с передней линии, чтоб я могла играть мелодичные соло. Возможно гитара, но это так чуждо мне. А может саксофон, если бы я раньше про него подумала, то гитару бы и не упоминала.

Если бы вы играли другой музыкальный стиль, то какой?

Люблю старый рок-н-ролл: Хендрикс, Лед-Зеппелин и южный рок, типа Братьев Оллман (Allman Brothers). Меня не приглашают играть тяжелый рок, но когда я работала на ТВ шоу, многие из артистов этих направлений приходили на съёмки, и мы играли с ними. Я очень проникалась этим. Мне нравятся прямые качёвые биты.

Кто сеуйчас вдохновляет вас больше всего в музыке?

Невозможно ответить! Я слушаю много хип-хопа, нео-соула. Эту музыку я люблю за отдельные песни и трэки, не обязательно за артиста. Также люблю песенный и авторский жанр, как например Джони Митчелл (Joni Mitchell) и старые записи Джонатана Брука (Jonathan Brooke).

Повлиял ли Бостон на вашу манеру игры?

Не совсем. Конечно же, Тони и Рой отсюда, как и один из моих учителей, великий Алан Доусон. Довольно интересно, что я играла больше как Алан, когда училась у него, а потом сильно увлеклась Роем и Тони, и прониклась их влиянием. И сейчас они влияют на меня, как на джазового исполнителя, но поскольку играю множество других стилей, довольно тяжело застрять на каком-либо одном звуке.

Женщины были в джазе с самых первых дней. Что вы можете привнести, чего не мог бы мужчина?

Женская эстетика повседневной жизни влияет на наше мастерство. Иногда я возможно чуть более чувствительна, и я полагаю, что это вылезает и в моей игре на барабанах, если это вообще возможно. Но в целом я не слышу разницы. Во мне много и мужской энергии, которая исходит таким же образом.

Каков был самый сложный урок для вас, как для музыканта?

То, что иногда нужно уметь пускать людям пыль в глаза, ослепить их, чтобы привлечь внимание к себе, а потом ударить со всей мощи своей артистичности и мастерства. Но я этого не говорила! Я бы ни когда в этом не созналась! Терпеть не могу музыкантов, которые больше пускают пыль, чем делают, из-за своей ограниченности за этим они скрывают свою слабость и неумение. Так что это очень хитрый момент, в котором важен баланс.

Источник: DRUM!

Перевод: Raskladnoy.

При использовании материалов сайта – ссылка ОБЯЗАТЕЛЬНА!